| Интервью с музыкантами |
|
Страница 104 из 104 оно никогда и в голову непришло. ? Кто путешествует с тобой? Группа в данном составе уже почти год. Марк Нопфлер из Dire Straifs, естественно; две девушки - певицы Кейт Кэссун и Тесса Найлс; Натан Ист на басе; Стив Фэррон на ударных, Рэй Купер на перкуссии и я. Грэг Филлингеймз ушел к Майклу Джексо- ну и я его заменил Аланом Кларком, которого мы взяли из Dire Straifs. Мы маленькая счастливая семья. ? Можешь сравнить твой стиль и стиль Марка? Хотя вы игра- ете по-разному, все-таки есть сходная нить? Да, мы в чем-то соприкасаемся, но внешнего подобия нет совсем. Наши корни очень схожи, но то как он пальцами правой руки перебирает струны придает игре совершенно ровный перебор. У меня значительно тяжелее, у меня выходит такой медленный ровный перебор. Но, думаю, что если вернуться назад, когда мы объединились вокруг J.J.Cale было некоторое влияние. Кроме то- го, у нас глубокое блюзовое воспитание. Думаю это здорово, что мы работаем вместе, потому что мы очень разные, такие же раз- ные как Альберт Ли и я, разве что Альберт был в очень большой степени кантри-гитаристом, а Марк сильный рок-н-ролльный гита- рист. ? Я читал, что одно время у тебя была проблема с твоим вторым гитаристом, потому что... Потому что он жаждал соревноваться. Но с Марком ничего подобного нет. Дело в том, что ему не нужно никому и ничего доказывать. Если я нанимаю кого-нибудь, порой они хотят дока- зать, что они стоят этого и я понимаю их по-человечески. Но это, конечно же, нарушает равновесие. ? Ты недавно отыграл два концерта с Dire Straifs в Хам- мерсмит Одеон. Как тебе понравилась роль музыканта, играющего в оппозиционной группе? Мне очень понравилось. Это было настолько захватывающе, так как я полностью должен был выучить их направление - и не как-нибудь. Мне казалось, что я все знал из их музыки, но мне и в голову не пришло, что они собираются спросить с меня так строго. Я был уверен, что они позволят мне выйти сухим из во- ды. Не тут-то было. Две недели репетиций с ребятами, три раза на день мы прогоняли всю программу и даже я понимал, что все-таки оставались места, которыми Марк не был полностью удовлетворен, хотя он и оставлял меня в покое в конце концов. Да, была масса тяжелой работы. В результате всего этого, когда мы играли на Фридом Фесте, на концерте Нельсона Мандела, мозги мои были основа- тельно промыты. Классно было тасоваться по сцене и ни капельки не беспокоиться об аппаратуре. Не было никаких партитур. Игра- ешь и знаешь, если что-то и собирается обломаться, это не бу- дет твоей виной, ну разве что у тебя случится что-то типа ду- шевного припадка. прошлом, но нельзя изменить. Всегда будут люди, утверждающие, что тогда я играл лучше. - Было ли время, когда такая критика причиняла тебе боль? - В 70-е годы атаки критики довели меня до того, что я стал скрываться от нее. Я не доверял никому, потому что думал, что сыграл уже все, что мог. Все, казалось, помешались на моем участии в "Крим" и не понимали, что для меня это был пройден- ный этап. Вот почему в то время я практически забыл про гитар- ные соло. Нервы мои были расстроены... - Хронологически "Crossroads" показывает контраст между твоей приверженностью блюзам в 60-х годах и последующим упором на песни и студийную работу. - Это совершенно правильно. Но для меня все это не явля- ется таким контрастным. Я все еще весьма заинтересован в прод- вижении вперед, но более медленно, чем раньше, и не вижу осо- бой привязанности к какой-либо определенной музыкальной форме. Я наслаждаюсь более широким музыкальным спектром. Когда мне было 20 лет, я был увлечен только музыкой. Это был тот период, который я не хотел бы снова повторить, поскольку за это время многое пропустил в жизни. Теперь я наслаждаюсь этой жизнью. Музыка может стать очень наполненной. Пострадала ли за это время моя музыка или нет, не так уж и важно, поскольку жизнь стала гораздо интереснее. - "Crossroads" начинается с довольно подходящей вещи - твоей первой демонстрационной записи с "Ярдбердз" в конце 1963 года. Ты помнишь что-нибудь из тех концертов? - Первый раз я тогда услышал свой звук со стороны, и это шокировало меня. Я понял, как неуклюже звучал. Что казалось таким сложным и гладким, когда я играл, оказалось очень грубым при воспроизведении... Мы тогда очень нервничали. - Какие амбиции были у тебя, как у гитариста в то время? - Я не думаю, что мои амбиции сформировались именно тог- да. Я был в таком состоянии, что не понимал, чего хотел, но знал, чего не хотел. Я устал от поп-музыки и стал пуристом блюза, а с "Ярдбердз" работал, чтобы получить деньги. Тогда я еще не решил, чем хочу заниматься. Когда я ушел из группы, это было типичным примером вышесказанного. Мне не хотелось высту- пать по телевидению с песенками. Когда я ушел из группы, то ушел практически в никуда и именно тогда стал понимать, чего хочу. - А что было дальше? - Меня перекупили прежде, чем я смог решить хоть что-ни- будь. Меня пригласил Джон Майалл. У меня была мечта о блюзовом трио, именно таким трио должны были стать "Крим"7 А я начал считать себя лидером группы. Однако в "Крим" на первый план выступила более сильная личность Джека Брюса. - Ты был в курсе своей популярности и всеобщего одобрения как гитариста "Ярдбердз"? - Вам вполне хватило бы пальцев на одной руке, если бы вы начали считать, сколько белых гитаристов в то время играли блюз. Я не хочу сказать, что Кейт Ричардс и Брайан Джонс не делали это, однако они больше следовали за Чаком Берри и Бо Диддли. Я больше хотел играть, как Фредди Кинг и Би-Би Кинг. - К тому времени, как вышла пластинка "Bluesbreakers With Eric Clapton" Джон Майалл присвоил тебе категорию звезды, ко- торую он никогда не давал гитаристам типа Питера Грина и Мика Тэйлора, игравшим с ним впоследствии. Не было ли у тебя ощуще- ния приближающейся славы? - Очень похоже, и я во многом использовал это для своего благополучия. Причина, по которой Джон признавал это, было давление, которое я на него оказывал. Я не говорю, что выпол- нял агрессивную роль. Будучи долгое время лидером группы и принимая все решения, он был поражен тем, что кто-то, кому он музыкально мог доверять, пришел с чем-то новым. - Музыкальный и эмоциональный настрой блюзовых икон типа Роберда Джонсона и Мадди Уотерса был твоей целью как блюзмена? - Они были настоящими, а я вначале был имитатором. Но когда вы сами начинаете делать настоящие вещи и пытаетесь сравнить их с тем, что делали раньше, то видите, как недалеко вы ушли. Это - самое трудное. Вот почему я не захотел стать на 100 процентов блюзменом. Потому что понял, что буду всегда по- зади своих учителей. - Что привело тебя к решению покинуть группу Майалла? - Не забудьте, что тогда мне был всего 21 год. Существо- вало противоречие между двуединством парня, который был серь- езным блюзменом и был также обычным молодым человеком. По мо- лодости лет я хотел уйти из музыки и отправиться познавать мир. Если бы не это, я бы целиком посвятил себя этой группе и все еще играл бы с ними. Кроме всего прочего, я увлекался дру- гими направлениями и стал считать, что Майалл движется "по мертвой улице". А мне очень хотелось свободы. - Первым синглом "Крим" вы неожиданно выпустили "Wrapping Paper" - популярную песенку Джека Брюса и Питера Брауна, кото- рая не была проникнута блюзом или джазом... - Вы находите студию звукозаписи, помещаете туда группу, но никогда не удивляйтесь тому, что будет записано там. То, как Джек представил нам эту вещь, казалось весьма авангар- дистским, так как от нас этого совсем не ожидали. Все они хо- тели тяжелого рока, а мы сыграли хорошенькую танцевальную песенку... Это прошло, но шокировало многих. Никто этого со- вершенно не ожидал. Но когда они приходили на наши концерты, то получали то, что хотели. - Джек Брюс говорил о вашем концерте в Филлморе в 1967 году, что концерт был прекрасным, поскольку публика кричала: "Играйте все, чего хотите..." - С "Крим" любой из нас мог играть любое количество вре- мени. Если бы вы поставили нас троих перед аудиторией без ли- мита времени, концерт не кончился бы никогда. Может быть, нам не следовало так роскошествовать, но мы ежедневно играли до полуночи и даже больше. - Как была написана песня "Sunshine Of Your Love"? - За два дня до этого мы были на концерте Хендрикса в лондонском театре "Сэвилл", когда он играл свой коронный ход в этой вещи. Я и Джек Брюс были поражены. Джек никогда не слышал этот ход раньше. Когда я в свое время познакомился с Хенд- риксом, то сразу же понял, что это за гитарист. У Джека пони- мание этого факта заняло четь больше времени. И через две ночи после этого концерта он написал дома эту композицию, как посвящение Джимми, а я придумал слова. - Рифф принадлежал Джеку, все думают, что он твой? - Нет, я не возьмусь приписывать себе чужие заслуги. - Какую часть вещи написал ты? - Припев и некоторую часть текста... - Ты сказал, что вначале считал себя лидером трио. Ты не думаешь, что "Крим" могли бы пережить свой кризис, если бы ты меньше выпячивал свою персону? - Этого нельзя было сделать. Я никогда не пытался, да и сейчас не пытаюсь использовать личную власть, чтобы заставить остальных музыкантов остаться в группе. Джек музыкально был гораздо выше меня. Джинджер Бэйкер вообще не принимал участие в битвах, а я никогда не устраивал сражений. "Крим" были груп- пой, состоявшей из совершенно различных личностей. Когда мы решили разойтись, все пошли своим путем. Мы не могли ничего спасти и, возможно, не хотели. Через многие годы мы стали со- жалеть об этом. Я все еще жалею о тех временах, о нашей друж- бе. С тех пор я никогда не находил такой духовной близости с кем-либо и обычно сохраняю некую дистанцию между собой и остальными музыкантами. - Твою следующую группу "Блайнд фэйт" наиболее часто вспоминали впоследствии. Был ли ты и все остальные - Бэйкер и Уинвуд - подготовлены к сверхожиданиям, которые возлагались на вас? - Я думаю, что Стив не был подготовлен. Я все-таки только ушел из "Крим", когда мы начали играть вместе. Выступать для большой аудитории было для меня вполне привычным. Когда мы на- чали играть, то не были настолько близки друг к другу, чтобы пережить все проблемы вместе. - Что ты теперь думаешь о первом альбоме "Блайнд фэйт"? - Это - прекрасный альбом. Мне нравится его музыкальная раскованность. Он как будто записан во время супер-джемсэйшна, хотя обладает и другими достоинствами. - Вещь "Presence Of Lord" (божье присутствие - ред.) была твоей первой серьезной попыткой самому написать песню. А поче- му не ты пел ее на этом альбоме, а Уинвуд? - Я не мог взять эти высокие ноты, такая тональность слишком высока для меня. Когда Стив спел ее, я был поражен его способностями вокалиста и до сих пор считаю, что, когда он стоит рядом в студии, петь самому просто нелепо. Кроме того, в то время никто не доверял мне как певцу, все считали, что я - лишь гитарист... - Был ли ты религиозен, когда писал эту песню? - Эта вещь - просто рассказ о том, что происходило со мной в это время. После ухода из "Крим" жизнь складывалась неплохо. Образ мыслей располагал меня к дальнейшей работе. Это - песня благодарности. Я совсем не религиозен и никогда не был, но всегда считал, что нужно поблагодарить судьбу (или бо- га) за то, что все складывается благополучно. - Каков был твой вклад в первый альбом "Eric Clapton"? На его обложке стоит твое имя, но по стилю и звуку это больше альбом группы "Делани энд Бонни". - Абсолютно правильно. Таким образом были осуществлены музыкальные замыслы Делани, а мне это очень нравилось, так как я многому научился в процессе работы. Делани был тогда моим наставником, и с тех пор никто никогда не предлагал мне такое сотрудничество. - Хит-сингл "After Midnight" стал началом периода увлече- ния стилем Дж. Дж. Кейла. Когда ты впервые услышал о нем? - Через Делани, который был его старым другом. Он сыграл мне оригинальный вариант этой песни, это было еще до того, как я стал поклонником Кейла. - Ты сознательно пытался подражать его манере пения? - Нет. Петь, как он, очень трудно, таким полушепотом... Я старался достичь золотой середины. - Твоя пластинка с группой "Дерек энд зе доминос" пот- рясла многих своей вокальной гармонией и гитарным звучанием. Однако следующий альбом с ними так и не вышел, почему? - Денежные проблемы и многие другие довели нас до того, что мы уже не могли переносить друг друга. Помню, как однажды я пришел в студию, когда за барабанами сидел Джим Гордон, и почему-то стал говорить о барабанщике из другой группы. Я уже не помню точно, что я сказал, но помню, как он вскочил и начал кричать: "Почему ты не обратишься к нему, он сыграет лучше ме- ня!" После этого он ушел из студии, и мы больше не работали вместе... - Остается какой-то печальный осадок после прослушивания незаконченных вещей того периода на "Crossroads"... - Эти записи с тех времен оставались в студии. Мне нра- вится, что эти вещи сейчас опубликованы. Однако для меня это, как закрытая книга, возвращения обратно не будет. А тогда нуж- но было двигаться вперед, или спрятаться и отдохнуть. - А что ты думал, когда через двадцать лет снова играл песню "Layla"? - Я горжусь, что написал эту песню, я наверное никогда к этому не привыкну. Когда я играю ее, то все еще очень волнуюсь. - Это одна из рок-песен, которые с полным основанием мож- но назвать великолепными... - А знаете? Этот рифф взят из песни Элберта Кинга. Мы до- работали этот отрывок и ускорили темп. Когда я записывал сле- дующие альбомы, то пытался снова воссоздать те чувства, кото- рые были у меня в то время, а потом понял, что это бесполезно, такого больше никогда не будет. - В семидесятых годах ты, казалось, разлюбил гитару? На таких альбомах, как "461 Ocean Boulevard" и "Slowhand" практи- чески нет гитарных соло? - В течение семидесятых годов я был склонен лечь на дно и делать то, что делал, не прилагая особых усилий. Я был очень рад, что просто живу на свете... В то время я очень устал от гитарной гимнастики. Появление "Крим" и "Лед зеппелин" зажгло многих гитаристов, которые всячески совершенствовали свою тех- нику и пытались раздвинуть музыкальные границы. Чем больше я это слышал, тем больше хотел прекратить такую гонку. Когда я послушал в то время альбомы Дж.Кейла, то был поражен лаконич- ностью его музыкальных решений и тем, как легко он обходился без многих инструментов. - В то время ты также проявил вкус к романтическим балла- дам - типа "Let It Grow" и "Wonderful Tonight". Не было ли это твоей тайной страстью? - Песня "Wonderful Tonight" несет в себе изрядную долю иронии. В свое время одна из пластинок Чака Берри, где была пара баллад, поразила меня больше, чем дюжина рок-н-роллов. Мне кажется, для большинства музыкантов мелодичная баллада - один из способов отдохнуть и стать самим собой... - Что ты думаешь о своих альбомах семидесятых и начала 80-х? - Я не могу считать, что они ничего не значат. Если бы я делал их сейчас, то они получились бы, без всякого сомнения, лучше. Но тогда - эмоционально и физически я был очень подав- лен и не был способен на большее. Сейчас я не играю на концер- тах те вещи с этих пластинок, которые мне не нравятся. - Возможно, что твой музыкальных успех связан с теми, кто играет с тобой на пластинках, например, на "Money And Cigarettes" - Элберт Ли и Рай Кудер, а на "Behind The Sun" - Фил Коллинз. Что ты ищешь в тех, с кем сотрудничаешь? - Я веду себя очень пассивно. Если среди участников су- ществует сильный характер, я предоставляю ему возможность про- явить себя не пытаясь стать во главе и изменить направление событий. Не люблю музыкальных соревнований. Если на сцене дру- гой гитарист начнет показывать себя, я не буду с ним состя- заться. Я дам ему поиграть, а когда придет мой черед, буду исполнять то, что собирался, не обращая внимания на его выкру- тасы. В конце концов люди могут сказать, что две моих послед- них пластинки ("Behind The Sun" и "August" - ред.) это работа Фила Коллинза. Прекрасно, если это все, что они услышали, зна- чит они не слышат того, что надо бы слышать. Я играю так в полную силу, но не стараюсь соревноваться. Мне нравится пре- доставлять людям быть самим собой... - Как тебе понравилось играть с Робертом Крэем в прошлом году? Он не просто подлинный раритет, молодой черный исполни- тель блюзов, но он также вдохновляется твоими ранними работа- ми, как и работами великих типа Элберта Кинга и Би-Би Кинга. - Тяжелее всего мне было понять, что Роберт Крэй - это молодой интеллигентный негритянский музыкант, которые не хочет исполнять традиционную негритянскую музыку, а стремится сохра- нить блюз в его оригинальной форме и обогатить его. КОгда я понял это, все остальное понять было элементарно. Замечатель- но, что он знает мои работы и они ему нравятся так же, как и работы Кинга с Хендриксом. Этот парень - просто феномен. Вам следовало бы послушать его вариации а-ля Хаулин' Вулф, у вас волосы встали бы дыбом. Мне многие говорили, что его саунд очень похож на звучание гитары великого Элберта Кинга. Однако на сцене это - Роберт Крэй и никто другой. - Что осталось тебе еще приобрести как блюзовому гита- ристу? - Простоту. Если вы много упражняетесь и избегаете оче- видных ходов, тогда из музыки уходит надуманная сложность. Я считаю, что эта сложность практически не нужна. - Какую роль гитара играет в твоем звучании? - Это все еще мой голос. Когда у меня в голове возникает музыкальный отрывок, я слышу не саму песню, а только партию гитары. Я накладываю на нее слова и исполняю. Гитара в любом случае в моей голове первична, я использую ее в качестве го- лоса и пытаюсь выразить через нее душу. У меня нет способ- ностей певца, поэтому приходится приковывать внимание слушате- лей к гитаре... УРА БУМ БУМ N 5, 1990 г. СТОЯ НА РАСПУТЬЕ Интервью с ЭРИКОМ КЛЭПТОНОМ По общему признанию беспокойный и чувствующий себя неуют- но в постоянном и неизменном окружении, Эрик Клэптон все время переходил из группы в группу в течение своей 25-летней карь- еры. Замечательное исследование, каким является новый рет- роспектив РАСПУТЬЕ, представляет: Один из самых влиятельных гитаристов-новаторов своего времени Эрик Клэптон неизменно представляет свою собственную версию блюза. Намек на проповедь, синтез джаза, регги, крика диких гусей и сигнала автомобильного гудка - при этом Клэптон сохранил чувство блюза. В то же время он вкладывает в музыку все необходимое для рок-н-ролла, чтобы достичь широкой публики. Богатая антология, рассказывающая о всех фазах карьеры Клэптона - от чистейших блюзов до попса - недавно была выпуще- на ПОЛИ ГРЭМ РЕКОРДС. 18 месяцев исследований и поисков - Crossroads - РАСПУТЬЕ или ПЕРЕКРЕСТОК - великолепное представ- ление каждого из многочисленных периодов. Коллекция из 78 песен охватывает период, начиная с его первых сейшенов с The Yardlirds в 1963, временной работы с The John Mayall Blues Baud, Cream, Blind Faith, Delaney 2 Bonnie, Derek & The Dominos вплоть до его последних сольных материалов. Music Elpress встретился с Клэптоном в Лондоне, чтобы побеседовать о его 25-летней карьере. ? ПЕРЕКРЕСТОК имеет успех в Штатах, он отлично покупается. Да, я недавно навещал своих друзей в Миннесоте и даже не мог поверить что ПЕРЕКРЕСТОК раскупается. В результате я решил побыть там еще немного, так как понял, что именно сейчас на рынке бум. ? У тебя была возможность послушать РАСПУТЬЕ самому как следует? Я проверил антологию когда она впервые попала в офис, они действительно хотели, как мне кажется, услышать мое одобрение или узнать что мне не нравится. Должен сказать я был сильно впечатлен проделанной огромной работой. Думая Бил Левинсон, который собрал и выпустил антологию, сделал отличное дело. Не знаю справился бы я сам с таким. Возвращаться назад в прошлое и выбирать - да, это работа - столько материала, который почти завершен и мог бы выйти, но и не совсем то, что нужно. Это действительно трудная задача. ? Есть что-нибудь в ПЕРЕКРЕСТКЕ, что бы тебе особенно хо- телось выделить? Есть одна песня, которая почти не соответствует всему остальному. Долго мы не могли ее опознать, она называется - ну что это такое! - Я НАШЕЛ ЛЮБОВЬ. Некоторое время мы не могли вычислить откуда она взялась и кто ее написал или еще что-ни- будь, и вдруг недавно я вспомнил. Не думаю, что она действи- тельно заслуживает похвалы, хотя и была написана Мэри Рассэл, леди, которая вышла замуж за Леона Рассэла. Помню был в Тилзе в церковной студии Леона и у нас была просто вечеринка, а он включил аппарат и мы сделали ее почти как демонстрацию. И по той причине что это было что-то типа рекламной штучки или просто прикол, я никогда не вспоминал откуда она взялась. Но думаю, что классная мелодия. Она могла быть лучше... Я имею ввиду, что она по-настоящему не закончена. Ну просто ради шут- ки, понимаешь? ? Судя по всем интервью и материалам ты очень много обра- щаешся к своему прошлому. Сложился ли у тебя какой-нибудь взгляд на вещи? Единственное к чему я пришел, так это то что я скиталец. Каждый раз, когда я оказываюсь в неизменной ситуации, я начинаю чувствовать себя весьма и весьма неуютно. Знаю только, что не могу очень долго находиться в одной группе. Самое дол- гое 3 года, этого достаточно чтобы добиться чего-либо. Да, 3 года с одной командой - это больше похоже на чудо. Да, это единственная вещь, которая, кажется, повторяется. ? Как считаешь, Crossroads - хорошее название для коллек- ции? О, да. Думаю, великолепное. Оно было такое очевидное и очень простое. Думаю, что мне бы оно никогда и в голову не пришло. ? Кто путешествует с тобой? Группа в данном составе уже почти год. Марк Нопфлер из Dire Straifs, естественно; две девушки - певицы Кейт Кэссун и Тесса Найлс; Натан Ист на басе; Стив Фэррон на ударных, Рэй Купер на перкуссии и я. Грэг Филлингеймз ушел к Майклу Джексо- ну и я его заменил Аланом Кларком, которого мы взяли из Dire Straifs. Мы маленькая счастливая семья. ? Можешь сравнить твой стиль и стиль Марка? Хотя вы игра- ете по-разному, все-таки есть сходная нить? Да, мы в чем-то соприкасаемся, но внешнего подобия нет совсем. Наши корни очень схожи, но то как он пальцами правой руки перебирает струны придает игре совершенно ровный перебор. У меня значительно тяжелее, у меня выходит такой медленный ровный перебор. Но, думаю, что если вернуться назад, когда мы объединились вокруг J.J.Cale было некоторое влияние. Кроме то- го, у нас глубокое блюзовое воспитание. Думаю это здорово, что мы работаем вместе, потому что мы очень разные, такие же раз- ные как Альберт Ли и я, разве что Альберт был в очень большой степени кантри-гитаристом, а Марк сильный рок-н-ролльный гита- рист. ? Я читал, что одно время у тебя была проблема с твоим вторым гитаристом, потому что... Потому что он жаждал соревноваться. Но с Марком ничего подобного нет. Дело в том, что ему не нужно никому и ничего доказывать. Если я нанимаю кого-нибудь, порой они хотят дока- зать, что они стоят этого и я понимаю их по-человечески. Но это, конечно же, нарушает равновесие. ? Ты недавно отыграл два концерта с Dire Straifs в Хам- мерсмит Одеон. Как тебе понравилась роль музыканта, играющего в оппозиционной группе? Мне очень понравилось. Это было настолько захватывающе, так как я полностью должен был выучить их направление - и не как-нибудь. Мне казалось, что я все знал из их музыки, но мне и в голову не пришло, что они собираются спросить с меня так строго. Я был уверен, что они позволят мне выйти сухим из во- ды. Не тут-то было. Две недели репетиций с ребятами, три раза на день мы прогоняли всю программу и даже я понимал, что все-таки оставались места, которыми Марк не был полностью удовлетворен, хотя он и оставлял меня в покое в конце концов. Да, была масса тяжелой работы. В результате всего этого, когда мы играли на Фридом Фесте, на концерте Нельсона Мандела, мозги мои были основа- тельно промыты. Классно было тасоваться по сцене и ни капельки не беспокоиться об аппаратуре. Не было никаких партитур. Игра- ешь и знаешь, если что-то и собирается обломаться, это не бу- дет твоей виной, ну разве что у тебя случится что-то типа ду- шевного припадка. |
